РУКОПАШНЫЙ БОЙ НА РУСИ VI-XIV века
В период средних веков на Руси элементы единоборств и некоторые способы ведения рукопашной схватки имели ярко выраженные особенности. В первую очередь это касается кулачных поединков получивших повсеместное распространение.
Доблесть и мужество славянских воинов знали многие народы. Известно, что в 548 году шеститысячный отряд славян, во главе которого был "длиннобородый" Ильдигес (Илья) успешно воевал на стороне готов против римлян. Сведения об этом есть в западноевропейских сагах, героем которых был Илья Русский. Позднее византийский император Юстиниан принял его на службу, назначив начальником одного из отрядов дворцовой стражи (Г.Попов,1992 г). К себе на службу славянских воинов стремились взять многие правители. Так в VI веке император Маврикий Стратег писал: "Племена славян ... любят свободу и не склонны ни к рабству, ни к повиновению, храбры, в особенности в своей земле, выносливы... юноши их очень искусно владеют оружием" (цит. по материалам Г.Попова,1992). Об отваге и доблести славянских воинов писал и готский историк Иордан (см. "Очерки истории СССР...", 1958 г. стр. 45) .
То, что на Руси складывалась своеобразная и достаточно эффективная система рукопашного боя доказывают упоминающиеся в былинах и летописях многочисленные победы её воинов: Мстислава Удалого над князем косогов Редедей, Никиты Кожемяки над печенежским богатырем.
В летописи ХII века упоминается Демьян Куденевич, живший в Переславле Русском. Вместе с пятью товарищами и слугой он любил сразиться с многочисленными отрядами врагов, обращая их в бегство (Е.А.Разин,1955). В период монгольского нашествия Батыя бессмертную славу завоевал рязанский воевода Евпатий Львович Коловрат. Его отряд почти полностью погиб в неравном бою, но врагов было уничтожено в десять раз больше. Монгольский хан настолько был поражен их мужеством и ратной доблестью, что приказал похоронить погибших, а пятерых оставшихся в живых отпустил на свободу.
Высокий уровень подготовки русских воинов обеспечивался тем, что еще в молодости молодежь получала необходимую подготовку в единоборствах во время боевых игр и игрищ. Вот что об этом пишут исторические источники: "Бои кулачные и палочные составляли для русской молодежи потеху, увеселение. Бои проходили, обыкновенно, в праздничные дни, при жилых местах, а зимой чаще всего на льду; собирались "охотники", составляли два враждебных лагеря и по данному сигналу бросались один на другого с криком для возбуждения, нередко тут же били в накры и бубны" (см. "История физической культуры в СССР.." 1940), правила ведения таких боев поражают благородством. Запрещались удары в пах, в спину, удары по лежащему ("лежачего не бьют"). Тот, кто нарушал эти правила, подвергался общественному презрению.
В дружинах подготовка носила комплексный, прикладной характер. Воинов обучали верховой езде, стрельбе из лука, владению копьем, мечом, секирой и другими видами оружия. Одной из форм обучения были поминальные игрища, которые устраивались на курганах при погребении товарищей (тризна). Ратники штурмовали холм, стремясь захватить его вершину. Русские воины, как правило, не использовали тяжелые защитные латы. Основными качествами, на которые рассчитывал русский воин в бою, являлись ловкость, гибкость и быстрота реакции. Рукопашный (на древнеславянском языке - опаш) означает размахивать руками.
Однако было бы неверным утверждение о том, что рукопашный бой на Руси представлял движения и удары только руками. Подтверждением тому служат старинные русские выражения, как, например, "Москва бьет с носка, имеется в виду подсечка или удар передней ногой, широко использовавшиеся в кулачных поединках в Москве.
Кулачные бои в средние века на Руси являлись одним из способов подготовки воинов к сражениям. Поединки часто велись с использованием защитных приспособлений, прикрывавших руку от кисти до локтя.
Как пишет исследователь славяно-горецкой борьбы А. Белов (1990): "... в яром бою воины нередко бросали наземь оружие и наносили удары коваными наручниками и чревцами, защищавшими руку до локтя. В более древние времена наруч представлял собой просто плетение сыромятных кожаных ремней". Это было связано с тем, что удар в наруче был увесист, а техника выполнения осуществлялась (при хорошей подготовке) легко и стремительно. Не были оставлены без внимания и ноги. Для их защиты использовались кольчужные или кожаные поножи. К поножам ремнями могли крепиться всевозможные крюки или шипы (А. Белов, 1990).
Следовательно, при умелом использовании таких приспособлений нога воина могла представлять грозную силу.
Несмотря на то, что в различных районах боевое единоборство называлось по- разному (у владимирцев - кружало, у псковичей - скобарь и т.д.) и в каждой местности вырабатывались свои излюбленные приемы, в средние века на Руси уже существовали четыре ярко выраженных направления в кулачном бое - это рязанское, московское, новгородское, и вятское. Примером ратного искусства и силы духа на Руси, также был период правления Святослава - 968 г.
На Руси слагались народные эпические песни о богатырях и добрых молодцах, в которых описываются их подвиги и приключения. В народе эти повествования носили название "старин" или "старинушек", свидетельствуя о своей древности и притязании на достоверность.
Российская история имеет немало примеров о славных победах русских воинов в битвах с врагами. Вспомним события, предшествовавшие Куликовской битве в 1380 году. Святой благоверный князь Дмитрий Донской приехал в Троицкий монастырь за благословением преподобного Сергия Радонежского. Великий старец не только благословил князя на битву за Святую Русь, не только пророчествовал победу, но сделал, казалось бы, невозможное для монаха. Кроткий подвижник послал на бой двух смиренных иноков, Пересвета и Ослябю, "за послушание" отправив их с великим князем на Куликово поле. Именно Пересвет, монах-воин, и был богатырем, сразившимся перед началом битвы с татарским великаном Темир-Мурзою в период татаро-монгольского ига на Руси. В грандиозных рукопашных сражениях на Чудском озере (1242г.) и Куликовом поле (1380г.) наши предки разгромили захватчиков с севера и юга, что создало условия для объединения русских земель вокруг Москвы и создание централизованного государства.
Русь провела 2/3 времени своего существования в войнах. Что позволило накопить огромный опыт боевого искусства. Богатырство на Руси доблесть, мужество и храбрость воинов, их жертвенность ради победы основывалась на укладе жизни и в воспитании россов.
На Руси не боялись смерти и с рождения готовились к ней. Особенно хотелось бы подчеркнуть, что воины не просто не боялись смерти или презирали ее, а радовались ей - смерти во благо , умирая с радостью и улыбкой на лице. Не было искусственной, как на Востоке подготовки к смерти, которая на протяжении всей жизни держит человека в страхе. На Руси готовились к смерти, как к другой неземной жизни и погибнуть за отечество и за други своя считалось великой честью.
Андрей Александрович Тюняев,
президент Академии фундаментальных наук, академик РАЕН
Статья опубликована под заголовком «Русский кулачный бой» в журнале Общероссийской федерации рукопашного боя «Рукопашный бой», № 9, 11, 12, 2008 г.
Все виды национальных единоборств ведут свою историю от местных вариантов рукопашного боя. Но ни один из них не может похвастать такой исторической глубиной как русский кулачный бой.
* * *
Русский рукопашный бой ведёт свою историю из русского кулачного боя. «Это наш спорт, – гордо говорит о кулачном бое Г.Н. Фомин. – Та его форма, в которую вылилось само собой наше российское стремление к состязанию. Кулачные бои прочно слились с бытом русского народа, и корни их теряются в глубокой старине».
Кулачным боем увлекались и русские писатели. «Биограф И.С. Никитина Де-Пуле, знавший хорошо отца поэта Савву Евтеевича, говорит в своей биографии, что это был очень умный и для своего круга образованный человек, любивший читать книги и хорошо знавший старых русских писателей, но эта образованность нисколько не мешала ему драться в кулачных боях, в которых он наводил ужас на всех бойцов своей физической силой» [Фомин].
В Москве есть Кулаков переулок, проходящий от проспекта Мира до 1-й Мытищинской улицы. Народная этимология объясняет название тем, что проживавшие здесь мастеровые и извозчики устраивали по праздникам кулачные бои [Агеева]. Широко известные кулачные бои проходили в Москве у Дорогомиловской заставы.
В военном ремесле рукопашный бой осуществлялся руками, невооружёнными или вооружёнными холодным оружием. Применялся также штык – колющее оружие, насаживаемое на конец ствола ружья [Ушаков]. Для кавалерии были разработаны специальные приёмы. Например, фланкирование – боевые приёмы пикой, выполнявшиеся кавалеристами в рукопашном бою.
В рукопашном бое использовали белое (холодное) оружие, разящее противника ударом, разрезом или уколом:
Режущие и рубящие оружия – меч, секира, топор, нож, кинжал, палаш, сабля, шпага, шашка, тесак, кортик, алебарда;
Колющие оружия – копьё, пика, штык, эспонтон, рапира, шпага, кончар и др.;
Ударное оружие – палица, булава, кистень, шестопёр и др.
В частности, широко использовался кистень летучий – гиря на ремне, который наматывается, кружа, на кисть, и с размаху развивается; бивались и в два кистеня, в-оберучь, распуская их, кружа ими, ударяя и подбирая поочередно. К такому бойцу не было рукопашного приступа [БСЭ, Даль, Ушаков].
Именно такое широкое применение холодного оружия в рукопашном бое и сами навыки его ведения обеспечивали русским победы в многочисленных войнах. Однако это же умение русского народа не давало покоя христианской церкви, постоянно стремившейся оборвать эту многовековую народную нить.
* * *
На Руси кулачный бой назывался «кулачки, идти на кулачки» – биться кулаками, вступать в кулачный бой. «Бои кулачные и палочные – старинное русское народное удовольствие. Происходили в одиночку и «стеною»», – так писали ещё в 19-м веке Брокгауз и Ефрон о русском кулачном бое. И Владимир Даль им вторил: «Драка кулаками, для забавы, из молодечества». Игрой называли они эту старинную русскую забаву – «в кулачных боях играющие делятся на две ватаги».
В № 34 Воронежских Губернских Ведомостей за 1851 год помещено следующее описание кулачных боев П. Малыхина: «Первейшею забавою наших предков, не только простого народа, но даже бояр и князей, почитался кулачный бой, как образец и школа войны: тут молодые люди приучались к неустрашимости и отваге» [Фомин].
Поэтому-то бои происходили обыкновенно в праздничные дни и при жилых местах, а зимой чаще всего на льду.
Сначала пускали вперёд как бы застрельщиков, мальчишек. За ними мало-помалу группировались более взрослые, но главная партия противников оставалась в резерве, особенно известные по своей силе и искусству бойцы
* * *
Фомин так описывает кулачный бой, состоявшийся зимой 1924 – 1925 годов в селе Никольское Новоперховского уезда (Воронежская губерния):
«Наконец, когда прошло минут двадцать, кулачники не выдержали и в толпе, в которой теперь было, приблизительно, до 15000 человек, начали снова раздаваться характерные призывные крики и свист, подзадоривавшие бойцов к бою. Эти вначале одиночные крики крепли всё сильнее и сильнее, к ним прибавлялись всё новые и новые голоса. Где-то в самом центре толпы произошло движение, взметнулась кверху чья-то рука… Кто-то кого-то ударил.
Крики перешли в сплошной рёв, смешанный со свистом. Эта дикая какофония била по нервам, вселяла в душу какую-то погромную тревогу и, очевидно, горячила бойцов, и бой быстро разгорался. Издали центр толпы, где уже шел бой, производил впечатление каких-то танцующих людей. В то время как вся остальная масса кулачников оставалась еще пока в относительном покое, там, в центре то одна сторона, то другая напирали друг на друга, там заметно было большое движение; сходились и расходились люди, поднимались и опускались для удара кулаки. Этот танец центра постепенно расширялся во все стороны, вовлекая в бой всё новых и новых бойцов, наконец, он захватил почти всю толпу.
Теперь уже беспрерывно болтались в воздухе руки. Сотни кулаков каждую секунду поднимались кверху, нанося удары, от которых стоял в воздухе своеобразный гул, не заглушавшийся даже криками и рёвом дравшихся кулачников.
С правого фланга, на котором стоял я с аппаратом, шёл особенно ожесточённый бой, как говорили «по дорогому». Здесь билось несколько самых лучших и сильных бойцов, которых предварительно свои кулачники подпоили самогоном. Высокие, здоровые, уже не молодые бородачи, у которых руки были как оглобли, кулаки по доброму горшку, они били по чём попало, стараясь свалить противника с одного удара, чтобы он лягушкой распластался на снегу, и от их ударов уже несколько человек выбыло из строя и окровавленные, с разбитыми лицами, выползали кое-как на четвереньках из толпы на простор. Тут на свободе они отлёживались прямо на снегу, приходили в себя и некоторые поднимались и снова бросались в бой.
Выбрав наиболее горячий момент боя, я спустил затвор и только что успел сделать это, как пришлось ретироваться самому. Второе общество опять сделало сильный нажим на своих противников и погнало их с боем в мою сторону. Я моментально очутился среди дерущихся. Схватив аппарат совсем со штативом, я спасся с ним в соседнее гумно и там уже на свободе сложил его и спрятал.
Второе общество, имея в своих рядах более опытных и сильных бойцов, продолжало бить своих противников, среди которых кто-то, потрясая рукой в воздухе, отчаянно кричал, пытаясь приостановить отступление своих бойцов и подбодрить их, но это не помогало.
Уже поздними сумерками закончился бой. Вечером в этот же день к нам на мелиоративную квартиру заходили по делу многие крестьяне, причастные к общественно-мелиоративным работам. Большинство из них имели синяки под глазами и кровоподтёки и повреждения вообще лица. Я с любопытством их рассматривал, беседовал с ними. Большинство были добродушно настроенные крестьяне, довольно смышлёные, некоторые служили десятниками на мелиоративных работах или рабочими.
– Теперь здесь все клеймёные, – заметил мне гидротехник.
– Уже несколько боёв прошло. Многие дома отлёживаются, выйти не могут.
Сами бойцы о своих членовредительствах рассказывали с шутками, восторгаясь только что закончившимся боем, который в этом году, по их словам, особенно удался. Каждый теперь на свободе рассказывал: кого он ударил, кто его ударил и как ударил. Рассказывал страстно, с увлечением, как охотник о том или ином интересном случае на охоте, как спортсмен. И опять ни тени злобы, затаённой мести, в этих рассказах я не заметил. Наоборот, удачный удар считался подвигом, как победителем, так и побеждённым».
* * *
Кулачный бой – это поединок, суть которого в обмене ударами кулаков и, реже, ступней, локтей, коленей, головы. В кулачном бою часто допускались захваты, силовые и болевые удержания, подсечки, подножки, удушения. Чего никогда не было в кулачном бою, так это борьбы в обхват и продолжения поединка на земле.
«Как и испанский бой быков, французская и швейцарская борьба, американский и английский бокс, русский кулачный бой имеет свои правила, установленные самой жизнью, бытом. Кулачники идут в бой обязательно безоружными, с одними только кулаками. Никаких кастетов или гирек, зажатых в кулак для увеличения его веса, не полагается» [Фомин].
Бить можно куда попало и как попало – в лицо, в голову, в грудь, в бока. Но если противник получил, наконец, такой удар, от которого свалился с ног, то его уже не бьют. Потому что это, всё-таки, спорт, а не драка. И никто здесь ни на кого не должен иметь злобы или, как говорят сами кулачники, «сердца».
В кулачном бою бьют не по злобе, а любя кулачный бой. И если одному противнику удалось свалить на землю ударом другого, он как спортсмен-кулачник удовлетворён, он победитель, и ему уже совершенно нет цели бить противника ещё и далее лежащего на земле. Это правило кулачного боя настолько популярно, что оно вошло уже в поговорку: «лежачего не бьют»» [Фомин].
Правила обычного, развлекательного русского кулачного боя были таковы:
лежачего не бьют;
мазку (на ком кровь) не бьют;
рукавички долой;
лежачий в драку не ходит и пр.
В частности, сама императрица Екатерина Первая в 1726 году выступала с попыткой регламентации кулачных боев с целью смягчения царящих там обычаев. В изданном ей Указе говорилось: «Чтобы увечного боя не было б и кто упадёт, лежащих никого не били б».
Существовали разновидности кулачного боя. Наши кулачные бои были:
один на один – единоборство;
стена на стену – стена – сомкнутый, тесный ряд людей, из ряда не выходили, а старались сбить, попятить и погнать весь противный строй, «в бою шли стена на стену, впереди каждой – силачи, а сзади – остальной люд, напирающий на противников массою» (Помяловский);
сцеплялка – сцепной дракой, сцепным кулачным боем или сцеплялкой называлась на Руси свалка врассыпную или рассыпным, где всякий схватывался в одиночку, и это, как говорят Брокгауз и Ефрон, «самый жестокий», «иные, с кулачного бою, поуползали на карачках» [Даль].
Была и своя терминология. Ожесточенная драка, рукопашный бой в Курской области называется «неразволочная» («у них, что день, неразволочная идет»). Победителя в кулачных боях, самого стойкого бойца называли – стоёк. Сама борьба, схватка, рукопашная драка называлась емки. А сойтись открыто, грудь с грудью, в рукопашную называли – нагрудную сойтись, сразиться нагрудную, пойти нагрудки (курск.) [Даль].
Красноречиво о значении кулачного боя в русской душе говорят многочисленные пословицы и поговорки, например, «Кулачный бой – душе разгул!». «Не удай, братцы мои, не удавай! смелее, дружнее, не покинь своих!» Это крик одобренья в драках, свалке, в кулачном бою, в сражении и пр.
«Дать в хлебово!» – ударить с размаха кулаком сразу во всё лицо, зацепив и губы. Обычно после этого удара всё лицо заливается кровью, которая идёт из носа и изо рта от выбитых зубов. Наиболее ловким ударом считается тот, после которого получивший его кулачник выплюнет вместе с кровью и несколько выбитых зубов.
«Подставить фонарь» – нанести кулаком сильный удар в область глаза, под которым от этого удара образуется синий кровоподтёк.
«Свернуть салазки» – сильным ударом сбоку в нижнюю челюсть повредить её.
«Заехать по мусалам» – нанести удар в лицо вообще сбоку.
«Дать под микитки» – нанести удар в живот под рёбра, в направлении к сердцу. У получившего этот удар временно приостанавливается дыхание, он схватывается за живот и сильно согнувшись, выбывает из строя кулачников. Выражение «дать под микитки» старое, встречающееся теперь уже сравнительно редко [Фомин].
О спортивном духе: «Только что отчаянно дравшиеся, как заклятые враги, люди стояли теперь рядом друг с другом, мирно закуривали и оживленно беседовали о бое. Некоторые из них были с огромными синяками под глазами, с окровавленными лицами. С помощью снега они стирали, удаляли кровь с лица, прикладывали снег к разбитому носу, стараясь приостановить кровотечение. Некоторые в сторонке сидели или отлёживались от удара «под микитки». Иной был в таком виде, что если бы он так явился на призыв, ему, наверное, дали бы прямо чистую отставку, а здесь он отлежится и через четверть часа снова будет драться как ни в чем не бывало.
Жалоб, злобы, стонов не слышно нигде. Настроение у всех совершенно мирное. В некоторых местах толпы слышен дружный смех. Смеются и победители, смеются окровавленными лицами и побеждённые» [Фомин].
Зрители: «Кулачный бой в деревне – праздник, деревенский турнир, зрелище, которое деревня не променяет ни на что, и оно собирает всегда громадную толпу народа, среди которой много участников боя, много и зрителей. Смотря по количеству населения в селе, на бой собирается тысяч до трех и более народа. Центральную часть толпы составляют главные бойцы, обыкновенно старые и уже опытные бородачи кулачники; ближе к окраинам молодые кулачники, а самую окраину толпы составляют мальчишки – подростки, которые здесь же проходят школу кулачных боев. В боях взрослых они, редко, принимают участие, но между собой они часто устраивают самостоятельный бой, и бывают случаи, когда одновременно идут два боя: один взрослый и другой несколько в сторонке – детский, в котором принимают участие сотни две, а иногда и больше мальчишек. На некотором почтительном расстоянии от боя, ближе к хатам и к открытым дверям, калиткам и воротам располагаются зрители. Среди них, главным образом, женщины. Замужние приходят полюбоваться боем нередко с грудными детьми на руках. Девушки разряжены по-праздничному. Вся эта публика с большим напряжением и вниманием следит за ходом боя» [Фомин].
Имена. И в прошлом, и в настоящем кулачные бои имели и имеют своих героев, своих известных бойцов, слава которых нередко распространялась за пределы города или села и даже за пределы губернии. Так получили громкую славу когда-то в боях один на один известные тульские кулачники Алёша Родимый, Никита Долговяз и другие.
Прапрадед автора этой статьи, житель села Оленино Тульской области, Василий Селивёрстов тоже увлекался кулачным боем. Частенько хаживал за 15 вёрст в Тулу, где бился на кулаках с зареченскими. А в Зареченской слободе жили оружейники – народ далеко неслабый. О силе моего прапрадеда красноречиво говорит следующее: как-то лошадь с возом завязла в трясине и не могла двинуться с места. Прапрадед отпряг её, взялся за оглобли и вывез воз сам. Рукопашничал мой прадед вместе с местным барином, вдвоём они и гоняли зареченских.
Кулачные бои на окраинах Воронежа имели своих героев. «Когда на Придаче были суконные фабрики, придаченские суконщики, жившие в Суконной слободе, выходили на лёд к слободе Троицкой. Из придаченских кулачников в то время громкую славу получил боец Степан Андреевич Попов» [Фомин]. Приезжали на бои и завзятые бойцы-кулачники – на гастроли. Приезжали и просто любители кулачного боя.
«По Воронежской губернии кулачные бои устраиваются, главным образом, в селах с великорусским населением. Малороссы редко дерутся в кулачных боях» [Фомин].
О предреволюционном отношении к русскому кулачному бою Фомин разочаровано писал: «К сожалению, эта сторона нашего быта почти совершенно не обследована, и о наших кулачных боях, как о прошлых, так и о современных, почти совершенно нет никакой литературы. А если что и есть, то очень скудное и не всегда верное. Так в энциклопедическом словаре издания товарищества «Просвещение» 1902 года, о кулачных боях вообще помещено несколько строк. Говоря, главным образом, об английском кулачном бое – боксе, энциклопедисты о русских кулачных боях пишут следующее: «В России до Петровской реформы существовали тоже публичные кулачные бои, обыкновенно тоже поединок, но иногда и между двумя группами бойцов»».
После 1917 года новыми инородными «хозяевами» Руси русский кулачный бой был отнесён уже, как ни странно, «к «прогнившему наследию проклятого царизма» и по этой причине не нашёл своего места среди спортивных видов борьбы. Кроме того, идеология кулачного боя, основанная, якобы, на христианстве (так активно выступавшем с запретами русского кулачного боя – авт.) и сплочённости общины шла в разрез с коммунистической идеологией, возвышавшей совсем иные идеалы».
Поэтому кулачный бой за годы советской власти не получает должного развития. Несмотря на это, неоспоримую ценность народных боевых традиций замечали выдающиеся спортсмены России: Спиридонов, Ощепков, Харлампиев, внук знаменитого смоленского кулачного бойца, свои спортивные изыскания в области САМБО начавший с изучения приемов русского кулачного боя.
Однако следует заметить, что были попытки использовать приёмы, накопленные русским народом на протяжении многих веков, для боевой подготовки пограничников на Дальнем Востоке в 30-е годы, а также внедрить их в программу боевой подготовки милиции в 50-е годы.
Литература:
- Агеева – Агеева Р.А. и др., Имена московских улиц: Топонимический словарь. – М.: ОГИ, 2007. – 608 с.: илл.
- БСЭ – Большая советская энциклопедия, Советская энциклопедия, в 30 т., 1969 – 1978.
- Даль – Даль В., Толковый словарь живого великорусского языка, тт. 1 – 4, 1863 – 1866.
- Кругосвет – Энциклопедия «Кругосвет», 2000 – 2007.
- Москва – Энциклопедия «Москва», Большая Российская энциклопедия, 1997.
- Полтава – К 250-летию Полтавского сражения. Сб. ст., – М., 1959.
- Дядиченко В.А., Полтавська битва, Киiв, 1962.
- Тельпуховский Б.С., Северная война 1700 – 1721 гг., – М., 1946.
- Борисов В.Е., Балтийский А.А., Носков А.А., Полтавская битва. 1709 – 27 июня 1909. Сб. ст., СПБ, 1909.
- Ушаков – Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д. Н. Ушакова. – М.: Гос. ин-т «Сов. энцикл.»; ОГИЗ; Гос. изд-во иностр. и нац. слов., 1935 – 1940.
- Фомин – Фомин Г.Н., «Кулачные бои в Воронежской области», «Известия Воронежского краеведческого общества», 1925 г., № 3, 5, 6.
Источники: